Мне нравится то, как играют домристы, и все, кто владеет древнейшей арфой. В руках у них ветер, шуршащий, столистый: их вряд ли заботят условности арта. В их музыке — кроны деревьев и сопки, замëрзшие ветви и горные шпили. Они утопают, как тысячи зорких, в холодном, нечëтком тумане и штиле. Их звук раздаëтся неправильным эхом. Синхронным и с этим — божественно верным. Как будто, не думая сделаться гордым, мальчишка — король и не знает об этом. Кого накрывает несмертное (чувство?) кого не заботит случайное (вид?) Кто смотрит сквозь штиль, а не катит болид? Вы те, кто не знает себя в искусстве, и в это же время его творит. Вы те, кто трогает рожь, а не струны, а мы вместе с вами, и хипстерски юный, приходит он — катарсис, или иное? Вы те, кто не может сказать про больное, посколько божественно ярко болит.
Болезненное самолюбие
Очнёшься в одном из придуманных небом признаков
Я смотрю из ракушек стотысячный “нет”
Стерх
Пусть это будет сад