Я трубочист: как много всяких басен слагал о нас народ из разных стран. Я думаю о том, как я прекрасен, и потому я истинный болван. Я не боялся мыши и вампира, явившегося мне из темноты. Я трубочист и создаю кумира в себе самом, но трубочист не ты; Но трубочист не ты, и это ранит, поскольку не умею быть, как все. Тогда смириться хочется заранее с изысканным «аллегро» и «пассе». Я горд чертовски, потому и чёрен, мне кажется, мой облик изнутри: в моей печи есть множество затворен — гори, огонь! Прошедшее, гори! Я буду петь для всех, кто наг и грустен, пусть я не миннезингер, но, увы, ещё черней под этим странным грузом кудрявость очумевшей головы.